Общероссийский ежемесячный журнал
политических и деловых кругов



Архив



№ 11 (79) - 2007

ТЕМА НОМЕРА:

Миграция в России


Человек-эпоха


Интервью Л. Кравченко к 40-летию пуска Останкинского телецентра

«Я, Кравченко Леонид Петрович, закончил в 1961 году факультет журналистики МГУ. Будучи еще студентом, в 1958 году впервые «попробовал перо» – написал документальную повесть «Встреча со смертью». В газетном мире прошел путь от младшего литсотрудника до руководителя ряда центральных газет. В 1985-м назначен первым заместителем председателя Гостелерадио СССР. В 1989-м стал генеральным директором ТАСС, а в 1990-м снова вернулся на телевидение. Последний в истории председатель Гостелерадио СССР. С 1993 года – первый заместитель главного редактора правительственной «Российской газеты». В 1998 году создал «Парламентскую газету» – официальный орган Федерального Собрания РФ. В течение пяти лет возглавлял эту газету, а после выхода на пенсию вернулся в родную «Строительную газету» на должность первого заместителя главного редактора». (Из автобиографии Л.П. Кравченко)
На одной страничке уместил свою биографию автор. Ничего лишнего, только даты и места его службы. Но за этими скупыми строками прочитывается жизнь человека, жизнь страны – эпоха. Потому что Леонид Петрович Кравченко всегда находился в гуще событий, происходивших в государстве, следовал за ними, влиял на них...

– Вы были, как сегодня сказали бы, эффективным топ-менеджнером. Тиражи возглавляемых вами газет росли, как на дрожжах! За пять лет вашей работы в «Строительной газете» ее тираж увеличился в 10 раз (до 670 тыс. экземпляров). А за такой же срок в «Труде» вырос с 10 миллионов до 19 миллионов 700 тысяч экземпляров! Этот рекорд был занесен в Книгу Гиннеса. Вы все время были на переднем крае «строительства» – газетного, телевизионного. Кажется даже, ваш приход «Останкинским начальником» был предрешен еще в начале шестидесятых, когда в «Строительной газете» регулярно появлялись ваши репортажи о ходе возведения Останкинского телецентра. Уж не мистика ли это?
– Нет, конечно, здесь никакой мистики. Хотя действительно пришел на телевидение из «Строительной газеты». И действительно, в далекие шестидесятые мне, молодому репортеру, поручили освещать ход строительства телецентра, грандиозной Останкинской башни. Тема захватила меня целиком. Репортажи появлялись регулярно: «...Вот уже достигнута отметка 385 метров! Триумф советских архитекторов, ученых, инженеров, рабочих!». Правда, мало кто из наших читателей тогда догадывался, что на семь месяцев строителям пришлось отступить от плана с вводом в строй Останкинского телецентра. Дело в том, что, когда дошли до отметки 140 метров и начали с помощью вертолетов устанавливать башню, она рухнула. Но создатели «русского чуда» сумели собрать волю в кулак и с честью завершить строительство. Ровно 40 лет прошло с тех пор, когда осенью 1967 года началось телевещание из Останкино.
Однако работу свою в том же 1967-м в качестве первого заместителя главного редактора Главной редакции телепередач для Москвы и Московской области я начинал все-таки на Шаболовке.
– Леонид Петрович, в своих интервью вы часто говорили о том, что наше телевидение прошло в своем развитии несколько этапов реформирования. Вы были непосредственным участником этих реформ. В чем заключалась необходимость их проведения?
– В конце шестидесятых наше телевидение переживало тяжелейшие времена. Мало того, что технически мы не были толком обеспечены, так еще в кадровом плане положение оказалось просто отчаянным. В связи с тем, что уже заработал Останкинский телецентр, было принято решение сразу втрое увеличить объем вещания. Тогда на телевидение хлынули все те, кто не нашел своего места в театрах, кино, на эстраде, те, кто по разным причинам «выпал в осадок». Вот этот «осадок»-то и оказался в телевизионных студиях. Никогда не забуду тот ужас, который охватил меня, когда я начал читать тексты (то, что называется микрофонной папкой). Меня поразила полнейшая безграмотность людей, пришедших работать на ТВ.
«– Не могу это подписать, понимаете, не могу! Это, мягко говоря, непрофессиональная работа, сделайте все заново.
– Ну, Леонид Петрович, будут съемки, мы все расшифруем, все подтянем, никто и не заметит...
– Да как же так?! У вас нет никакого элементарного уважения к литературному слову, к русскому языку».
Такие диалоги между мной и моими подчиненными велись почти ежедневно. И когда в 70-е годы, во времена председателя Гостелерадио Сергея Георгиевича Лапина, начала проводиться кадровая реформа на ТВ, мы уже все понимали ее необходимость. Я тогда работал первым заместителем генерального директора программ Центрального телевидения. Потом, волею судеб, оказался в секторе телевидения и радиовещания отдела пропаганды ЦК КПСС. Руководил этим сектором Александр Николаевич Яковлев. Реформа касалась всего, но особенно – кадровой политики. На радио была своя школа, там трудились устоявшиеся, профессиональные кадры. Начался процесс, который завершился «массовым исходом» наиболее профессиональных, талантливых людей с радиовещания на ТВ. В шутку этот период мы называли «радиофикацией телевидения». И результаты не замедлили сказаться. Наше телевидение медленно, но верно набирало силу.
– «Второе пришествие» Кравченко на ТВ состоялось в 1985 году. И так уж получилось, что ваше имя в сознании многих наших сограждан связано не только с явными успехами ЦТ в годы перестройки, но и с «Лебединым озером», транслируемым 19 августа 1991-го... Расскажите, пожалуйста, как состоялось ваше назначение практически на пост министра, и кто способствовал вашему уходу с этого поста?
– В апреле 1985 года я был приглашен сначала к секретарю ЦК КПСС Александру Николаевичу Яковлеву, а потом и к Михаилу Сергеевичу Горбачеву. Он мне тогда сказал: «Хоть и занесен тираж возглавляемого тобой «Труда» в Книгу рекордов Гиннеса, все-таки самый большой тираж имеет советское телевидение. Поэтому предлагаю переехать в Останкино и возглавить наше телевидение. Ты ведь там уже работал в прошлом. Будешь первым заместителем председателя Гостелерадио СССР, а по сути – руководителем телевидения. Как на это смотришь?».
Я, естественно, отказываться не стал. Тем более что эту сферу деятельности я изучил досконально, сам в прошлом делал программы, фильмы, которые вызывали большой зрительский интерес. Часто писал статьи о проблемах телевидения, даже выпустил книгу «Тайны голубого экрана».
...Я уже собирался уйти из «Труда», но тут случилось непредвиденное. В мае 1985-го отмечалось 40-летие Победы. На торжественном заседании, посвященном этой великой дате, впервые – уже в должности генсека – с большим докладом выступал Горбачев. Газета «Труд» поместила на своей первой полосе панораму этого заседания: Горбачев стоит на трибуне как докладчик, а его голова – о, ужас! – «лежит» отдельно на столе президиума перед Чебриковым и Терешковой. Наши сотрудники не заретушировали эту голову. Человека на трибуне укрупнили, а панорама осталась прежней. Я понял: сегодня же меня уволят. Кстати, на этот день были назначены два заседания, куда приглашались руководители ряда СМИ. Одно проходило в ЦК, второе – в ВЦСПС. И оба начинались одновременно. Я позвонил секретарю ЦК Зимянину, спросил, куда мне идти, чтобы меня сняли с работы? Он говорит: «Леонид Петрович, вы – член президиума ВЦСПС. Поезжайте туда». Приехал. Критиковали, конечно, основательно. И вдруг Шалаев, председатель ВЦСПС, спокойно так говорит: «Да, Леонид Петрович, в прошлые времена мы бы вас уже не увидели. Ни мы, ни ваши родные. А сейчас... Ну что тут сказать?!». И, обращаясь к присутствующим: «За те 5 лет, которые Кравченко был главным редактором «Труда», прибыль поднялась до 78 миллионов рублей. Внушительная сумма». Потом добавил, почти шутя: «Этой прибыли нам хватает, чтобы покрыть все, что разворовывают профсоюзы».
Мне объявили строгий выговор. Женщины – Бирюкова, Землянникова, которые только что меня нещадно критиковали, тут же подхватили: «А может, простым выговором ограничимся?». Но Шалаев был непреклонен: «Нет, только строгий выговор».
Приезжаю на работу, звоню помощнику Горбачева: «Ты показывал ему газету?». Он отвечает: «Да он зашел, смотрел-смотрел, а потом расхохотался: «Надо же, всего полтора месяца я отработал Генеральным секретарем, а мне уже голову отрезали». Помощник объяснил генсеку, что я нахожусь в ВЦСПС, и, наверное, сейчас принимается решение об освобождении меня от должности. Горбачев отреагировал мгновенно: «Позвони от моего имени и скажи Шалаеву, чтобы главного редактора «Труда» не трогали. Да, еще позвони Кравченко и попроси, чтобы он прислал мне 5 экземпляров этой газеты со своим автографом. Когда буду встречаться с высокими руководителями зарубежных стран, обязательно покажу им эту газету – вот смотрите, какой у нас уровень демократии». Так и закончилась эта история. А 4 августа 1985-го Николай Иванович Рыжков представил меня как руководителя советского телевидения.
Что же касается второй части вашего вопроса... Августовский путч 1991 года и последовавшие за ним события меня глубоко потрясли. Дело против меня лично возбудил Борис Николаевич Ельцин. Всю осень 1991-го меня – подумаешь, народный депутат СССР! – приглашали в Генеральную прокуратуру РСФСР. Более 12 допросов! Снова и снова, особенно в бесконечные бессонные ночи, я мысленно задавал себе нелегкие вопросы: как жил, как работал? По совести ли? Много раз спрашивал себя, а верно ли поступил, когда принял предложение Михаила Сергеевича Горбачева возглавить Гостелерадио СССР и сохранял верность линии президента, даже когда он многократно ошибался? После всего происшедшего у меня по-прежнему дома висит фотография, где я рядом с Горбачевым. Для меня это символ мук и радостей, возвышения и драмы, исторический эпизод, от которого не отмахнуться.
– Вы очень часто подчеркивали, что телевидение должно быть народным, остросоциальным, обеспечивающим защиту социальных интересов людей. В ваше время появились популярнейшие передачи, до сих пор люди вспоминают умные и честные программы: «Проблемы, поиски, решения», «Девятая студия», «Камера смотрит в мир», «Взгляд», «До и после полуночи», «Встречи в Останкино», «12 этаж», утренний канал, телемосты. Телевидение учило добру, учило думать, просвещало людей разных национальностей, возрастов и профессий... Что же произошло и происходит с ним сейчас? Ощущение, что идет целенаправленное оболванивание народа. Бесконечные сериалы, кровавые бойни, эротика на грани порнографии и набившая оскомину реклама. Телевидение ныне – это только коммерция, миллионная «кормушка» для немногих?
– Рыночная экономика, коммерциализация тяжелейшим образом отразились на наших СМИ. Я всегда говорю о том, что государство прежде всего должно лоббировать интересы общества, налогоплательщиков, а значит, ему все-таки не стоит забывать, что оно может и обязано выполнять функции заказчика. В мое время телевидению выделялись солидные государственные бюджетные средства. В начале 90-х денег в стране не хватало ни на что. В том числе и на телевидение. Вот тогда-то и был брошен клич – выживайте сами! Государство оставило на своем попечении только информационное и политическое вещание, потому что его нельзя было упускать. А все остальные разбежались, и кто как смог, начали создавать свои маленькие телевизионные компании, делать свои программы. Опять-таки, кто какие мог – порой не выдерживающие никакой критики. В это время мощно расцвело рекламное телевидение. Для того чтобы выжить, в каждую передачку нужно было вставить рекламный ролик, а лучше два, чтобы компенсировать затраты (а это дело страшно затратное) и набрать кое-какой «жирок». «Господин рейтинг» и сейчас превыше всего, он является главным «программистом». Ушли с экрана хлеборобы, шахтеры, врачи, поэты, ученые... Сюжеты большинства информационных программ теперь носят ярко выраженную негативную окраску. Наводнения, теракты, боевики, цунами, бесконечные аварии… Даже про погоду рассказывают ныне с рекламным придыханием. Уверен, этот мутный поток неслучаен, кто-то направляет его в нужное русло. За гранью пошлости Петросян со своей супругой, так называемые «русские бабки», целая обойма «юмористов», чьи интересы, в основном, расположены «ниже пояса». Всякий раз вздрагиваю, когда смотрю программу Малахова «Пусть говорят»... Я считаю, что зрителей просто посадили на «наркотическую иглу» сенсаций. «Максимум русских сенсаций!». Бульварная пресса в таком количестве гуляет по стране, что просто диву даешься! Вы правы, процесс оболванивания идет по нарастающей. А руководители телевидения и большинства изданий уверяют нас, что «народу это нравится». Конечно, если утратить чувство гражданской ответственности, если перестать поднимать общество до уровня высокой духовности и культуры, то так оно и будет. Пройдя большую, а порой суровую школу журналистики, общения с властями, смею утверждать, что независимой прессы не существует. Но в наше время она еще зависит и от денежного мешка.
– Леонид Петрович, сейчас вы опять в «Строительной газете», первый заместитель главного редактора... Тоскуете по телевидению?
– Конечно. Ведь это огромный период моей жизни. И связь с телевидением я не теряю. Эта любовь, видимо, навсегда. В разных газетах и журналах опубликовано более двух тысяч моих материалов, в том числе статьи, интервью по проблемам телевидения. Я – академик, член президиума Евразийской телеакадемии.
Ну а что касается моего возвращения в «Строительную газету»... Я думаю, это не случайно. Я как бы закольцовываю свой журналистский путь.

 

P.S. Леонид Петрович Кравченко – человек-эпоха. В предисловии к книге Кравченко «Как я был телевизионным камикадзе» академик Академии российской словесности Георгий Пряхин писал: «Мне довелось побывать и подчиненным Леонида Кравченко, и на каком-то коротком этапе – его начальником. Должен сказать, что отношение Леонида Петровича ко мне не менялось в зависимости от перемены наших положений. Да и не только ко мне – я здесь вовсе не исключение. Он – сын сельских учителей из смоленской глубинки. Может, именно отсюда у него врожденная «староучительская» интеллигентность. Мягкий, с застенчивой улыбкой и вместе с тем – отнюдь не пластилиновый. В нем, по-прежнему большом, сильном, спортивного склада человеке, всегда чувствуется и другая равнодействующая – достоинство»...

Инна Муравьева