Общероссийский ежемесячный журнал
политических и деловых кругов



Архив



№ 141-142 (141) - 2015

ТЕМА НОМЕРА:


«Мы ждем проверки»


А теперь слово – Владимиру Постанюку, руководителю адвокатской группы по делу Саида Амирова и его племянника Юсупа Джапарова, также осужденного в рамках двух уголовных процессов. Он дал эксклюзивное интервью для журнала.
Говоря о задержании С. Амирова, адвокат заявил: «Для того чтобы задерживать человека, нужны какие-то процессуальные основания. Сегодня ясно, что их просто не было. В течение года истязали группу молодых людей, чтобы они дали какие-то показания, и после этого самого Амирова задержали. С точки зрения формального права, на момент задержания у них были эти показания. Люди наперебой признавались во всех преступлениях, которые они «совершили» по указанию и с финансовой поддержкой С. Амирова. За год они все подписали признания. Впоследствии все преступления, которые не касались С. Амирова, были забыты, остались только «нужные». В доме и у родственников С. Амирова не нашли даже патрона. Его охраняли сотрудники милиции из-за многочисленных покушений. Всем понятно, что на инвалидной коляске он никуда убежать не мог. Смысла устраивать шоу с задержанием не было».


– Сегодня встает вопрос о достаточности и убедительности доказательной базы. Был ли хотя бы один реальный свидетель, который давал показания добровольно и правдиво?
– Ни одного. Были свидетели, которых не допросили. Если мы говорим о преступлении в отношении убитого следователя, то, безусловно, это заказное преступление, и за ним кто-то стоит. Редкий случай: есть свидетель-юрист, который видел в окно, как человек садился в машину после совершения преступления. Он описывает совершенно других людей, не тех, которые сидят на скамье подсудимых. Есть свидетели, накануне видевшие там члена бандформирования. Это важно и свидетельствует о том, что никакой Амиров к этому преступлению отношения не имеет. Погибший следователь А. Гаджибеков накануне был награжден за расследование достаточно тяжких преступлений в отношении лиц, входящих в состав незаконных вооруженных формирований. Именно в этот период бандиты осуществляли за ним слежку, и у них в руках находится план-маршрут движения А. Гаджибекова. Есть ряд свидетелей, которых следователи засекретили еще задолго до появления дела Амирова. Мы заявляли, что их надо допросить, если хотим узнать правду. Но цель предварительного следствия, видимо, была иной. Хотя цепочка очевидна.

– По делу было два приговора. Дайте им правовую оценку.
– Когда ложится в основу не уголовно-правовая, а иная основа, то приговор не может быть законен, по моему мнению. Когда мы заявляем о необходимости допроса очевидца преступления, а суд его не допрашивает, то приходишь к выводу, что у суда нет желания установить истину и наказать виновного. Дело об убийстве А. Гаджибекова давнее – погиб он не вчера... Я когда-то тоже был следователем и понимаю, что следователь по этому делу совершил как минимум должностное преступление. По версии следствия в машине было 2 человека, а по утверждению очевидца – 4. Таких ляпов было много, но свидетельствуют они об одном – желания установить истину не было ни у предварительного следствия, ни у суда. Ведь предварительное следствие и судебное следствие предполагает какую-то состязательность. В данном случае этого не было. Тот же М. Абдулгалимов говорил, что гранатомет он перевозил в багажнике машины. Мы сделали муляж и предложили суду гранатомет положить в багажник такой машины. В багажник бронированной машины ПЗРК просто не поместится. Это подтверждает его заявления, что его пытали и выбивали показания. 
Не случайно С. Амиров в первый же день заседания просил пригласить как можно больше журналистов, чтобы фиксировать все выступления. И у нас теперь все свидетельские выступления есть. Во время суда свидетели говорили, что их пытали. В одном деле они были свидетелями, в другом – обвиняемыми. Главный свидетель М. Абдулгалимов получил 11 лет лишения свободы, а мог и пожизненно. Самоооговор – это был способ его защиты. Он сказал, что не хочет сидеть пожизненно за то, что не совершал никогда. Подоплека неизвестна. Я говорю категорично об одном: это не связано с расследованием совершенных преступлений. Так, М. Алиев сказал, что когда его первый раз тюкнули током, сразу заявил, что подпишет всё и он «не партизан». Люди уже стали терять сознание, были на грани смерти. И тогда следователь назначил судмедэкспертизу – видимо, чтобы подстраховаться. И молодой эксперт Р. Магомедов все сделал честно и менять результаты отказался, несмотря на давление. Никто не ­хотел делать экспертизу: все знали, что показания на С. Амирова выбивают. Потом в ходе следствия эти заключения экспертизы потерялись. А он сохранил, потому что такую ситуацию предполагал. Пригласили главного военного эксперта Минобороны, который подтвердил телесные наказания, но добавил, что все люди нуждались еще и в лечении. Мы обратились к известному эксперту в судебной психиатрии доктору психологических наук И. Кудрявцеву, который заявил, что после подобных пыток надо еще проверить, способен ли человек адекватно воспринимать опросы. Велика вероятность, что людей сначала надо лечить, а потом уже опрашивать. Они подавлены и неспособны противостоять: пытали-то месяцами… А потом уже заставляли подписывать.

– Непонятно, какой мотив был у Амирова, например, убивать следователя?
– Никакого. Он даже не знал его. У него повода не было с ним встречаться. Он колясочник, по паркам не ходил, ни с кем не пересекался. Его привозили на машине, поднимали на лифте, и он принимал всех у себя в кабинете. Особенность судебной системы в том, что стоит только толкнуть колесо – оно и катится по своей траектории, не сворачивая. По телевизору не показывают судебный процесс... В интернете же есть всё. Братья Ахмедовы говорят – плакать хочется. Их отец с горечью делится: «У меня было три сына-красавца. Всех сломали…» Они все признались… Водитель признается в том, что стрелял из огнемета... Ему сказали признаться – он признался. А роль Ю. Джапарова вообще зависла… Он никаких показаний не давал.

– Вы подали две жалобы в ЕСПЧ. Каков результат?
– Мы подали первую жалобу, она была удовлетворена, мы тут же подали вторую о том, что решения фактически не выполняются. Деньги выплатили сразу, но подавали не ради денег. Знаю, что прошло заседание совета министров Европы. Мы заявляли в жалобах о том, что нужно определить, есть ли необходимость содержать Амирова в камере при таком состоянии здоровья. Ведь он без посторонней помощи не передвигается… Фельдшер в Лефортово утверждает, что он может находиться в камере, а врачи, которые его лечили и которых мы привлекаем, говорят, что его там нельзя содержать. Ему по состоянию здоровья нужно ежедневно проводить большое количество специфических процедур, которые делает врач. Врачи, которые ему делали операцию, удивлены: большая загадка, как он выжил и как жив до сих пор. ЕСПЧ быстро принял решение, чему мы рады и что бывает редко. Все понимают, что его там держать нельзя.

– Вы надеетесь на благоприятный исход и на то, что дело после указания президента будет пересмотрено?
– Да, тем более что решения ЕСПЧ частью уже исполнены. Что касается поручения Президента Генеральному прокурору Ю. Чайке, то посмотрим, как работает вертикаль власти. Надо провести проверку, опросить тех, кого пытали. И я уверен, тогда надо будет отменять оба приговора. Очень многие ждут этой проверки и ее результатов.